Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

— Хорошо, дядя Витя, передам!

— Все, Рыжая, отбой!

Манн и Смолев какое-то время молча смотрели друг на друга, терпеливо ожидая звонка от старшего инспектора. Секундная стрелка на настенных часах, казалось, замедлилась, а время стало густым и тягучим, как прошлогодний мед.

— Думаешь, успеем? — подал наконец голос Смолев. Он был мрачен и сосредоточен.

— Не знаю, — покачал головой Манн. — Но попытаться надо. Хоть и не заслуживает он этого. Пока в этой гонке мы все время опаздываем…

Еще через мгновенье снова раздалась трель телефонного звонка. Смолев вновь перевел телефон в режим громкой связи. Старший инспектор кратко доложил обстановку, еще раз подтвердив слова Софьи.

— Все ясно, — бросил генерал. — С Астафьевой и Кондратьевым разберемся позже, никуда они с острова не денутся. Я распоряжусь, чтобы портовая полиция была наготове. Не исключено, что появятся в гостинице забрать вещи — здесь и задержим. Не это сейчас главное. Немедленно выдвигайтесь по автотрассе к третьему пит-стопу! У вас еще есть шансы его спасти! Я отправляю вертолет Береговой охраны по маршруту от побережья вам навстречу! Не медлите, старший инспектор, спасайте его! Снимайте с пробега! Перекрывайте трассу! Я даю вам санкцию!

— Кого? — растерянно переспросил Антонидис сквозь помехи связи. — Василенко? Но мы не уверены… Мы не знаем, где его искать! Надо идти по его маршруту, туда сейчас отправляются механики на своих мотоциклах. Он не дошел до третьего пит-стопа!

— Не Василенко, — с досадой нетерпеливо произнес генерал. — Им пусть занимаются механики и вертолет. Боюсь, что здесь мы уже опоздали.

— Но кого я должен спасать?

— Литвинова, Теодорос, Литвинова! — быстро сказал Смолев. — Я потом вам все объясню! Если вы его упустите на третьем пит-стопе, до финиша он, скорее всего, не доберется живым!

Литвинов вел мотоцикл уверенно и быстро. Он был зол, но сосредоточен. Трасса оказалась местами сложной, но долгие годы тренировки в эндуро давали о себе знать. Руки крепко держали руль, мощная машина, взревывая двигателем, послушно преодолевала преграды и виражи, пробиралась через завалы, неслась на скорости по горным гребням. До последнего скоростного участка оставалось чуть-чуть. Ориентир — старинная башня — был отлично виден со склона, по которому он быстро спускался. Спускался один. Видимо, от Василенко он оторвался. Но и на третьем пит-стопе он отдыхать не станет. Пойдет вперед. Может быть, глоток воды. Слишком многое стоит на кону.

В голове директора «Зодиака» в такт рывкам мотоцикла пульсировали мысли.

«Петька — чертов алкоголик. Ничего слушать не хотел. Предупреждал же его: кончай бухать! Но уговор — дороже денег. Пусть теперь пеняет на себя. Нисколько не жаль. На нем, конечно, много что пока держится. Но смена подросла. А незаменимых, как известно, не бывает. Это не пятнадцать лет назад, когда на Петьке все производство висело. Справимся как-нибудь! Сам виноват. Как и с этой стервой тоже. Чтоб ее! Как можно было привести эту шлюху в „Зодиак“? Она чуть было все не испортила, интриганка! С кем решила тягаться? Дурочку наивную из себя корчила, мразь! Везучая мразь!»

Стиснув зубы от злости, он добавил газу, и заднее колесо мотоцикла, резко прокрутившись, выстрелило очередью из мелкого щебня в соседнюю скалу.

«И этот Лысый, еще один идиот! Господи, за что это мне? Я окружен идиотами, алкоголиками и жадными шлюхами! Ладно хоть Лысый документы успел сделать, прежде чем сдохнуть. Вечно лез не в свое дело, вот и получил. Тоже не жаль ни капли. Отработанный пар! Только бы первым успеть! Тогда останется только продать пакет и уехать!»

Спустившись со склона горного хребта, Литвинов выскочил к третьему пит-стопу. Странно, но на пит-стопе оказалось всего два человека: Караваева и незнакомый ему полицейский сержант, который увидев его, сразу залопотал что-то по-гречески и замахал руками.

— Где Ильич? — сняв шлем, хрипло спросил Литвинов у Караваевой, игнорируя грека. — Где механики? Какого хрена? Почему нет никого? Что молчишь? Воды дай!

Та молча протянула ему открытую бутылку с водой, что держала в руке. Литвинов, не дождавшись ответа, выматерился вполголоса, залпом выпил половину бутылки и отшвырнул ее прочь. Затем быстро надел шлем и, по-прежнему не обращая внимания на сержанта, пытавшегося ему что-то сказать, повернул ручку газа и бросил мотоцикл вперед.

Караваева с бледным и окаменевшим лицом какое-то время смотрела ему вслед, пока у нее не подкосились ноги, и она не опустилась на землю.

Полицейский сержант еще долго что-то бубнил в телефонную трубку, словно оправдываясь, пока не заметил, что женщина лежит на земле без сознания.

Часть девятая

В двух случаях нет смысла злиться: когда дело ещё можно поправить и когда дело поправить уже невозможно.

Томас Фуллер

Старший инспектор уголовной полиции был вне себя.

Раздосадованный и мрачный, тяжело дыша после неудачной погони, он молча стоял в двух шагах от распростертого на земле Истомина, которому врач экспедиции и присоединившаяся к нему Софья спешно оказывали первую медицинскую помощь.

Он отрешенно смотрел, как Караваев, что-то бормоча сквозь зубы, быстро вскрыл ампулу с лекарством и наполнил шприц прозрачным раствором, а затем ввел содержимое шприца в вену больному. Тот глухо застонал. Старший инспектор вздрогнул и отошел в сторону.

Антонидис снова и снова прокручивал в голове события последних минут и морщился, словно от зубной боли. Каком идиотом он выглядел в очередной раз! Беспомощным идиотом!

Рукой, все еще дрожавшей от пережитого волнения, полицейский вытер взмокшую шею носовым платком. От переживаний инспектор всегда потел больше обычного. Да и со спортивным мотоциклом наперегонки никогда еще не бегал — очередная глупость! О чем он, спрашивается, думал, пытаясь их догнать?

Старший инспектор прекрасно понимал, что жестокий разнос, который он, сорвавшись на эмоциях, только что устроил сержанту Дусманису, скорее был жестом отчаяния с его стороны. Добрых пять минут глава уголовной полиции рвал и метал, напрасно тратя драгоценное время и отчитывая незадачливого сержанта за невнимательность на служебном посту, но что толку?

Антонидис вполне ясно отдавал себе отчет в своем собственном провале. Сержант в этой ситуации тоже мало чем смог бы помочь, не стрелять же, в самом деле, вслед сбежавшим!

Выстрелить, в конце концов, полицейский инспектор мог бы и сам, — его служебный пистолет был при нем. Мог выстрелить. Хоть бы и по колесам. А ну попал бы в кого?

Антонидис покачал головой и тяжело вздохнул. Это могло бы иметь самые печальные последствия… Старшему инспектору не нужны были трупы подозреваемых, — ему нужны были признательные показания и арест убийцы.

На Дусманиса, что после выволочки испуганно застыл по стойке «смирно» и преданно «ел